Art Gallery

Портал для творческих людей       OksanaS200974@mail.ru        Mail@shedevrs.ru

 

Поиск по сайту

Погода в Омске

Яндекс.Погода
Сейчас 123 гостей онлайн

купить картину

Яндекс.Метрика

Мы в контакте


Рококо PDF Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 13
ХудшийЛучший 
История искусств

РОКОКО

 

РОКОКО, ИЛИ СТИЛЬ РОКАЙЛЯ (франц. Rococo — "вычурный, прихотливый, извилистый", от Rocaille — "скальный"; Roc — "скала, гора, утес") — исторический художественный стиль, распространенный в западноевропейском искусстве второй четверти и середины XVIII в.

В 1736 г. французский ювелир, рисовальщик-орнаменталист и резчик по дереву Жан Мондон "Сын" (J. Mondon Le fils) опубликовал альбом гравированных рисунков под названием "Первая книга форм рокайль и картель" («Premier livre Les formes Rocaille et Cartelle"). Картель (франц. Cartelle, от итал. Carta — "бумага, сверток") — элемент орнамента, близкий бандероли , картушу, кнорпелю, ролльверку. Однако слово "рокайль" было в то время новым.

В 1754 г. рисовальщик и гравер Шарль-Николя Кошен Младший опубликовал памфлет, адресованный парижской гильдии ювелиров, в котором призывал отказаться от вычурных форм "rocaille". Существуют сведения о том, что в XVIII в. на профессиональном жаргоне резчиков по кости слово "рокайль" означало: выпуклый рисунок, рельеф. Это же слово встречается в "Карманном словаре изящных искусств" аббата А. Булье (1759). Архитектор французского Неоклассицизма Ж.Ф. Блондель Младший употреблял слово "rocaille" в 1770-х гг. для обозначения причудливых форм предшествующей его творчеству эпохи. Термин "рококо" в ироничном смысле (добавив к слову "рокайль" двойное окончание, наподобие: "обезьянничанье") использовал Ж.Ж. Руссо, когда высмеивал вкусы и нравы "эпохи маркиз". Однако до середины XIX в. слово "рококо" не являлось названием художественного стиля, его употребляли исключительно в негативном значении, иногда в качестве синонима слова "барокко" (которое тоже считали наименованием дурного вкуса). С 1759 г. в Германии встречается синоним "рокайля" — «Grillenwerk» (вычурная работа).

Появление же самого слова "рокайль" связано с эстетикой "Большого стиля" эпохи "Короля Солнце" Людовика XIV (вторая половина XVII в.). Во французских парках "регулярного стиля", в частности в Версале, было принято устраивать потайные павильоны среди зеленых боскетов. Павильоны стилизовали под естественные пещеры — гроты, внутри их оформляли как морское царство Нептуна. В жаркое лето кавалеру с дамой было приятно зайти в прохладный полумрак пещеры, где бил небольшой фонтан, бежал ручеек, а на стенах среди грубо обработанных, поросших мхом камней виднелись искусно сделанные лепные украшения в виде раковин (атрибутов морского бога) и переплетающихся растений. Постепенно форма раковины действительно стала одним из основных мотивов стиля Рококо. Однако происхождение термина связано не со словом "раковина", а со словом "грот, камень, скала" (франц. Roc).

Стилю Рококо 1730—1740-х гг. предшествовал французский стиль Регентства (1715—1722). Его рассматривают в качестве этапа, связующего эпохи Людовика XIV ("Большой стиль") и Людовика XV, но в истории искусства Франции «стиль Людовика XV» («Le style de Louis Quinze»), совпадающий по времени с годами правления этого короля (1715—1774), не отождествляют с Рококо. «Стиль Луи XV» трактуют в качестве переходного к "стилю рокайля". Последний в этом случае понимается шире в хронологическом и географическом отношениях, поскольку он был распространен и в других странах помимо Франции. В таком случае «стиль Людовика XV» является историко-региональным, а стиль Рококо — историческим.

Предыдущий стиль в истории искусства Франции — стиль Людовика XIV — соединял элементы Классицизма и Барокко. На этом основании Рококо иногда представляют как естественное развитие Барокко. Однако в отношении французского искусства подобная трактовка неприемлема. Принципиальное различие обоих стилей можно рассмотреть на примере их типичных мотивов. Ренессансная раковина морского гребешка, характерная для искусства Итальянского Возрождения и французского Ренессанса XVI в., к концу XVII в. трансформировалась в "Большом стиле" в эмблему "Короля Солнце", но оставалась классически симметричной.

Стиль Барокко в полной мере во Франции не был принят, поскольку в этой стране сильна классическая традиция. В искусстве итальянского, испанского, немецкого и фламандского Барокко, напротив, раковина трансформируется в причудливые, асимметричные формы кнорпеля и ормушля. Аналогичное сравнение можно провести в отношении двух других форм: барочной волюты и рокайля. Волюта — завиток с двойным S-образным изгибом — происходит от античной гелики, или консоли, — элемента, имеющего конструктивное значение, поэтому в форме волюты идеально выражено конструктивное усилие, напряжение.

Когда в эпоху Итальянского Возрождения Ф. Брунеллески перевернул античные кронштейны на 90° и превратил их в декоративные завитки, венчающие аркбутаны фонаря купола Флорентийского собора, они не потеряли своей выразительной силы. И в дальнейшем, в архитектуре Барокко, волюты выражали динамику, напряженное движение от горизонтали к вертикали. Завиток рокайля иного происхождения, он представляет собой поверхностный, орнаментальный мотив, лишь отчасти связанный с формой раковины и в большей степени — с флореальными элементами, и не имеет отношения к архитектурной конструкции. Поэтому рокайль не несет в себе конструктивного смысла и качеств тектоничности. Он деструктивен и атектоничен, это объясняет тот факт, что стиль Рококо не получил распространения в композиции архитектурного экстерьера (внешнего вида зданий).

Стилистика Рококо не связана с традицией классической архитектуры, в то время как итальянское Барокко "выросло" из архитектуры римского классицизма начала XVI в. и является его естественным продолжением, усложнением приемов формообразования (хотя выглядит отрицанием архитектуры Классицизма). Барочная пышность напряжена, динамична, рокайльная — нежна и расслаблена.

Стиль Рококо (исключая его разновидности в других странах) является истинно французским изобретением, не связанным с тенденцией перерастания архитектуры Классицизма в Барокко. Он возник в камерном искусстве периода Регентства, в интерьерах аристократических гостиных, салонах и будуарах. Если другие исторические стили рождались в архитектуре и даже более того — на основе кардинальных изменений архитектурной конструкции, как, например, Готика, Классицизм, Барокко, Неоклассицизм, и лишь затем распространялись на другие виды искусства, то стиль Рококо является исключением. Он возник не в результате преображения архитектурных форм, а из орнаментального мотива, получил развитие в оформлении интерьера, мебели, в фарфоре, декоративной лепке и резьбе, в искусстве костюма и ювелирных изделий. В тех же случаях, когда орнаментика рокайля затрагивает архитектурную композицию, она действует на нее атектоничным образом.

Швейцарский историк культуры Якоб Буркхардт (1818—1897), автор знаменитой книги "Культура Возрождения в Италии" (1860), использовал термин "рококо" для обозначения деструктивной стадии развития любого художественного стиля, в частности поздней Готики.

В Германии стиль Рококо долгое время сравнивали с поздней Готикой (нем. Spätgotik) и считали возвратом от Барокко к Классицизму, но сопровождающимся деструктивными тенденциями.

Французский историк искусства Луи Откёр (1884—1973) в третьем томе "Истории классической архитектуры во Франции" (1952) показал, что классическая традиция в искусстве Франции никогда не прерывалась и, в частности, стиль Рококо был связан не только с новыми орнаментальными мотивами, а с дальнейшим развитием классицистического стиля с преобладанием изогнутой линии и криволинейных поверхностей. Этот тезис возвращает нас к связи стиля Рококо с эстетикой садово-паркового искусства.

Для Франции второй четверти XVIII в., по определению А. Брюнинга, характерно стремление придавать интерьерам "вид палатки или древесного шатра. Тяжелые пилястры вдоль стен времен Барокко сменяются тонкими воздушными колонками, обвитыми гирляндами цветов. Потолок белоснежный, точно полотно, раскинутое на легких кольях палатки, или голубой, как будто само ласковое небо заглядывает в дом".

Обращение к природе и формальная изысканность стиля объясняют присутствие в Рококо экзотических флореальных мотивов. В этом отношении Рококо действительно имеет общие черты с Готикой.

В растительных мотивах декора тканей еще в период Регентства сложился прием двух параллельных и волнообразно изгибающихся осей симметрии, похожих на плетение ветвей. Эти ветви обвивают гирлянды, букеты, вокруг них — мелкие цветы и букетики, размещенные наклонно, по диагональным осям.

Еще одна черта века Рококо: академическое искусство не уступает своих позиций. Как остроумно заметил С. Рейнак, "картина Куапеля на библейскую тему, исполненная в громадных размерах, имеет вид живописи для веера, но чрезмерно увеличенной". Девизом галантного века Людовика XV стала фраза, которую приписывают фаворитке короля маркизе де Помпадур: "После нас хоть потоп!" («Après nous Le déluge!" — так маркиза утешала короля после поражения его войск при Росбахе).

Портрет маркизы де Помпадур Ф. Буше, 1756 г.После пышного и помпезного века Людовика XIV центром формирования новой культуры стал не парадный дворцовый интерьер или просторы Версальских садов, а салон, быт частного дома. Заправляли французскими салонами женщины, именно они создавали среду, в которой формировалась новая аристократическая культура с собственным языком — изящным, галантным и ироничным. Женщина стала главным объектом искусства. Огромная армия портных, парикмахеров, декораторов, ювелиров, живописцев, ткачей, мебельщиков создавала удивительные вещи. Уподобленная маскараду жизнь светских салонов французской столицы была поставлена в зависимость от моды и капризов королевы Марии Лещинской (1725—1768) и фавориток короля: герцогини де Шатору (с 1743 г.), маркизы де Помпадур (с 1745 г.), графини Дю Барри (с 1769 г.). Фигура женщины, алчной, но образованной, — средоточие нового стиля. "Маркиза Помпадур была творцом эпохи Рококо. Графиня Дю Барри была созданием этой эпохи". Полстолетия спустя живописец французского Неоклассицизма Ж.Л. Давид презрительно назвал стиль Рококо "эротическим маньеризмом", русский поэт В. Я. Брюсов — "веком суетных маркиз".

В искусстве стиля Рококо эстетизировали материальное, телесное, но этому, парадоксальным образом, придавали возвышенное значение, отчего возникало ощущение легкости, изящества, непринужденности, эфемерности бытия.

В эпоху французского Рококо завершались процессы, начавшиеся в XVII в., в "Большом стиле" Людовика XIV: отрабатывались понятия этикета, вкуса; культивировались не цель, а средства искусства, не художественный образ как целое, а отдельные способы и приемы композиции, манеры, техники выполнения. С этим связан и необычный, изощренный эротизм новой культуры.

Традиционная французская куртуазность, культ Прекрасной Дамы, воспетый средневековыми трубадурами, принимают иной характер. Место недосягаемого идеала красоты занимает доступное и пикантное. При этом категории прекрасного и идеального, так волновавшие художников эпохи Возрождения и теоретиков Классицизма, теряют свое значение. Любимыми темами художников Рококо были не сила и страсть, а нежность и игра. Философские темы ванитас, "суеты сует", "пляски смерти" , распространенные в эпоху Возрождения и Барокко (XVI—XVII вв.), исчезают вместе с ощущением времени , которое будто бы останавливается. Есть только настоящее, без прошлого и будущего.

Эстетизируется мгновение, а не жизнь. Формулой культуры Рококо стал "счастливый миг". Идейной и эмоциональной основой — гедонизм , индивидуализм (формировавшиеся еще в период Регентства), а формой выражения этой идеологии — интимные сюжеты, игривая грация, "дух мелочей прелестных и воздушных", как определил эту особенность русский поэт М. А. Кузмин.

Эстетика мимолетного, неуловимого нашла выражение в жанре каприза, блестяще воплощенного в картинах А. Ватто, отличающегося от барочного каприччьо легкостью, веселостью или нежной грустью. Любимая аллегория — Благословенные острова, Рай влюбленных с храмом Венеры, где царствуют безделье, легкий флирт, праздники и забавы; мужчины там галантны, а женщины прекрасны, нежны и наивно распутны. Двусмысленность подобных аллегорий усиливалась призывами к вечному наслаждению и намеками на быстротечность жизни, скорую пресыщенность удовольствиями, призрачность земного счастья.

Мифологические сюжеты, обязательные в искусстве Классицизма и Барокко, продолжали использовать, но круг персонажей сузился. Венера, нимфы и амуры затмевали остальные божества. Образ солнечных богов Аполлона и Гелиоса, олицетворявших Людовика XIV, героические сюжеты и аллегории отступили перед темами, представлявшими художнику наибольшие возможности в изображении обнаженного женского тела. Были легализованы откровенно эротические сюжетынатурщицы в вызывающих позах, лишь слегка замаскированные с помощью малозначащих атрибутов под Диан и Венер. Саму Венеру стали изображать в образе раздетой или полураздетой светской дамы, подчас с известными чертами какой-либо высокопоставленной особы, демонстрирующей свои прелести в почти домашней обстановке. Причем подобное обмирщение считалось похвальным и находчивость художника всегда получала одобрение. В светских сюжетах намеренно выбирали ситуации, которые могли послужить поводом, как бы невинным, для эротики, например "Прекрасные возможности качелей". В "купаниях", "утренних туалетах", "летних удовольствиях" художники обыгрывали тему "сравнения", когда несколько красавиц вступают в соревнование, демонстрируя друг другу и, конечно, зрителю прелестные части своего тела. Античные буколики — сцены "пастушеской жизни" — превратились в обычные сюжеты соблазнения: "пастухи и пастушки", одетые в пышные бальные наряды, среди цветов и барашков заняты чтением, игрой на свирели...

Характерная тема: неотвратимость стрел любви, на которую известны иллюстрации Ф. Буше к пьесе Ш. С. Фавара "Осада Цитеры". Сюжет пьесы сводится к следующему. Остров Цитера — неприступная цитадель богини любви Венеры. Ни одно войско в мире не может овладеть ее крепостью. Но однажды, когда Венера отлучилась, отправившись на свидание к Адонису, бог войны Марс наслал на остров войско диких скифов. Их сердца, сделанные из железа, Марс посчитал неуязвимыми для стрел Амура. Нимфы, защищавшие Цитеру, согласились решить исход войны единоборством предводителей. Одна из нимф предложила скифскому царю пронзить ее сердце, но он, сам сраженный ее прелестями, выронил из рук оружие. Остальные нимфы опутали скифов гирляндами цветов, и все закончилось к обоюдному удовольствию. На дальнем плане Буше изобразил храм любви со статуей Венеры, а на переднем нимфа опутывает побежденного скифа "цепями" из роз.

Так эстетика будуара соединилась в стиле Рококо с классическими сюжетами. Вместо полнокровных, пышущих энергией, силой и движением фигур Рубенса в моду вошли хрупкие и томные бело-розовые тела "в нежном возрасте ранней весны" (франц. blanc et Rose — "белое с розовым"). Эстетика обнаженного тела, трактуемого в искусстве Классицизма идеально-отвлеченно, уступила место пикантной "раздетости", или "полуобнаженности" (франц. retroussе), находящейся в полном согласии с французской традицией драпри — искусства драпировки (франц. draperie).

"Нежные образы" воплощались соответствующими средствами: мягкими контурами, округлыми линиями, нюансами тона и цвета, чему подобрали теоретическое обоснование:

"Эти формы посвящены Венере... В самом деле, взглянем на прекрасную женщину. Контуры ее тела мягки и округлы, мускулы едва заметны, во всем царит простая и естественная нежность, которую мы скорее чувствуем, чем можем определить".

Французский писатель Ж.Ш. Гюисманс сформулировал женственную эстетику Рококо еще более откровенно устами героя своего романа:

"Стиль Луи XV подходил хрупким, истощенным возбуждениями мозга людям; ведь только XVIII век сумел облечь женщину порочной атмосферой, придать контурам мебели форму ее прелестей, заимствуя для изгибов, для хитросплетений дерева и меди судороги ее наслаждения, завитки ее спазм..."

Манера художников Рококо живописна, бегла, почти импрессионистична.

Изменился заказчик картин. Если в эпоху Барокко и "Большого стиля" основными заказчиками были католическая церковь и королевский двор, то теперь состав любителей и ценителей живописи пополнился новой аристократией и представителями "третьего сословия", которые желали видеть "только приятное".

Создается впечатление, что главным видом искусства в ту эпоху стали декоративные работы — росписи плафонов, настенные панно и десюдепорты (франц. dessus-de-porte — "то, что над дверью") — панно, расположенные над дверным или оконным проемом и связанные с ним общим обрамлением. Десюдепорты дополняли лепными золочеными рокайлями, внутри размещали зеркала либо картины ведущих живописцев.

 

Овальный зал отеля "Субиз" в Париже, арх. Ж. Боффран.

 

Так, в знаменитом интерьереЗеркальном зале Отеля принца де Субиз (Hôtel Soubise), классике французского Рококо, оформленном по проекту архитектора Жермена Боффрана (1667—1754), живописные десюдепорты созданы выдающимися художниками своего времени, в том числе Франсуа Буше. План зала — овальный (форма, типичная для стиля Рококо), но даже эта форма зрительно замаскирована раскреповками (выступающими трюмо и заглубленными зеркалами). Многократные отражения зеркал друг в друге и падуга (закругление перехода от вертикальной плоскости стены к плафону) не дают возможности оценить конфигурацию и истинные размеры помещения. К тому же сама падуга с десюдепортами, весьма неудобного формата для живописца, усложнена множеством рокайлей. Архитектурное пространство деструктивно, оно создает зыбкий образ "зеркала в зеркале", мнимость, ощущение эфемерности границ (франц. mise-en-abîme — "положения в бесконечности").

Франсуа Буше — выдающийся мастер, он создал огромное количество замечательных картин, рисунков, гравюр , однако создается впечатление, что большую часть жизни Буше потратил на багатели (франц. bagatelle — "безделица, пустяк"). Этот художник обучал маркизу де Помпадур рисованию, в 1755—1770 гг. руководил мануфактурой Гобеленов (обязанность первого живописца короля), где выполнил картоны для известной серии "Любовь богов". Он расписывал веера, разрабатывал рисунки для гемм и декоративные вставки для карет и портшезов, оформлял театральные постановки с участием маркизы де Помпадур, рисовал для нее модели платьев, причесок, бантов и ювелирных изделий. По рисункам Буше изготавливали каминные экраны, канделябры, фарфоровые фигурки на мануфактуре в Севре.

Влияния столичного Рококо заметны в архитектурном ансамбле центра г. Нанси в Лотарингии, созданном в 1751—1763 гг. Эре де Корни, учеником Ж. Боффрана. Однако наиболее интересны в этом ансамбле рокайльные декоративные детали и кованая ограда по рисунку Ж. Ламура.

Именно в стиле Рококо формируется композиционная схема оформления салонов и гостиных. Центром интерьера становится камин, над ним — огромное зеркало. На каминной полке — вазы китайского фарфора или делфтского фаянса либо часы в корпусе из позолоченной бронзы и два канделябра. Перед камином — каминный экран, столик, кресла. На полу — ковер мануфактуры Обюссон. Лепной орнамент рокайля в технике стукко обычно оставляют белым с частично вызолоченными деталями. Обвивая обрамления зеркал, филенок, атектоничный сам по себе, такой орнамент еще более маскирует тектонику архитектуры, которая и без того ослаблена скругленными углами стен и падугами. Если в "Большом стиле" падуги и десюдепорты украшали тяжелыми гирляндами и круглой скульптурой, то в век Рококо их сменил тончайший лепной и расписной орнамент.

Яркие краски уступили место разбеленным, приглушенным тонам. Характерны их названия: розовый "помпадур", цвет "бедра испуганной нимфы", сомон ("цвета семги"), палевый, бланжевый (кремового оттенка), карникино (телесный), "гри де перль" (жемчужно-серый), перванш (серо-голубоватый), планшевый (желтоватый, светло-охристый цвет). Неопределенные — лавандовый цвет ("цвета льна" или "холодного золота"), серо-лавандовый (зеленоватого оттенка) — и экстравагантные названия: "цвет живота только что постригшейся монахини". Особенно модным в век Рококо считали цвет "кака дофин" (франц. "caca du dauphin" — первое слово в переводе не нуждается; дофин — малолетний наследник престола). Еще один цвет, зеленовато-бежевого оттенка, называли "caca d’oie" (тот же продукт, но не дофина, а гуся). Ярко-красный, алый цвет именовали "à la fillette" ("как у девочки"). Причем подобные названия не казались смешными или постыдными. Они находились в полном согласии с эстетикой Рококо.

Масляную живопись заметно потеснили рисунок пастелью, акварель, гравюра карандашной манерой. Особую роль стали играть зеркала. Люди хотели видеть себя со стороны, красоваться перед собой и друг перед другом (это, в частности, стимулировало развитие портретного жанра). В анфиладах комнат, как и в Зеркальной галерее Большого Версальского дворца, зеркала отражались одно в другом, но создавали иное, не парадное, а интимное настроение, образ неясного, зыбкого пространства. Стиль Рококо дает наслаждение самому изысканному вкусу, здесь все рассчитано на создание определенного настроения, но не более того. Многие картины Ф. Буше, Н. Ланкре, Ж. де Лажу и, десятилетия позднее, Л. Л. Буайи кажутся лишь поводом для изображения пикантных поз.

Рококо — один из самых формальных стилей, в нем важнее не "что", а "как" изображается, каким образом это оформлено. Стиль рокайля представляет собой удивительный пример "мнимой пластики", трансцендентности изобразительных мотивов, являющихся, по существу, музыкальной организацией форм.

"Это победа звуков и мелодий над линиями и телом... Это уже не архитектура тела... галереи, залы, кабинеты... с их инкрустациями в форме раковин... Это окаменелые сонаты, менуэты, мадригалы, прелюдии; это камерная музыка из гипса, мрамора, слоновой кости и благородного дерева, кантилены из волют и картушей, каденции внешних лестниц... „allegro fuggitivo“ для маленького оркестра".

В эпоху Рококо формировалась мода на экзотические предметы, изделия искусства стран Востока, главным образом Китая и Японии. Наряду с китайским фарфором, который ввозили в Европу голландские мореходы еще в XVII в., популярность приобретают китайские лаковые панно, украшающие стены или искусно вмонтированные в европейскую мебель, картины, гравюры, шёлковые ткани с изображениями сцен из восточной жизни, пагодами, пальмами, китайцами и китаянками, слонами, зонтиками и попугаями.

Эта причудливая смесь получила шутливое название шинуазри (франц. Chinoiserie — "китайщина", от China — Китай). Изображения обезьянок и других забавных зверей — сенжери (франц. singerie — "обезьянничанье"). Разумеется, эти мотивы имели мало общего с подлинным искусством Китая, однако называть их "псевдокитайскими" тоже неверно.

Шинуазри представляет собой отдельное романтическое стилистическое течение внутри Рококо. Оно существовало и позднее, в искусстве французского Неоклассицизма второй половины XVIII в., подобно тому, как "египетский стиль", уходящий корнями в эпоху Древнего Рима, возродился в период французского Ампира начала XIX в., продолжался в период Историзма и вновь был востребован художниками Модерна начала XX в. Иногда в стиле шинуазри создавались целые художественные ансамбли, как, например, в парке Сан-Суси в Потсдаме, в парке Пильниц близ Дрездена или в Китайском дворце в Ораниенбауме близ Петербурга. Мотивы шинуазри смешивали с рокайлями и итальянскими гротесками, мотивами "берен", бандельверками из музыкальных инструментов или атрибутов "пастушеской жизни", условно обозначавшими "сельский стиль". Подобные элементы отрабатывались художниками-орнаменталистами.

Искусство орнаментальной гравюры, основоположниками которого во Франции, в частности в жанре гротеска, в XVI в. были Э. Делон, Р. Буавен и Ж. А. Дюсерсо, в период Регентства и Рококо развивали А. Ватто, К. Одран, Ж. де Лажу, Ж. О. Мейссонье, Ж. Б. Пильман, Н. Пино, Ж. М. Оппенор, Д. Маро. Композиции этих художников использовали лепщики, резчики по дереву, мебельщики, бронзовщики и ювелиры.

В жанре шинуазри более других прославился Ж. Б. Пильман (его однофамилец Филипп Пильман в 1717—1724 гг. работал в Петергофе).

Среди мастеров-мебельщиков наиболее известны М. Карлен, Ш. Крессан, П. Мижон, Э. Мишар, семья потомственных мастеров Каффиери. Братья Мартен прославились изобретением цветных лаков, не хуже китайских. В работе мастеров-мебельщиков показательна эволюция формы комода. Если в "Большом стиле" Людовика XIV комод (изобретение мастера А. Ш. Булля) еще сохраняет тектоничность, проистекающую от "ящичной конструкции" (нескольких ящиков, расположенных один над другим, на четырех ножках), то в эпоху Рококо появляются "пузатые комоды", в которых за слоем грунта, позолотой и нежно-голубой, розовой и "салатной" окраской с росписью цветами совершенно невозможно опознать изначальную конструкцию.

В изделиях из серебра: канделябрах, парадных сервизах — также очевидна деструктивная тенденция, на которую провоцировал мастеров орнамент рокайля. Наиболее известные мастера в этой области — ювелиры семей Ретье и Жермен. В относительно поздний период появляется характерный мотив "перистого рокайля" (нем. "fedrigen Rokaillen") с длинными, "колючими" отростками, или "перьями", что свидетельствует о маньеристичной стадии развития стиля.

В одном ряду с эротическими произведениями живописи и графики можно поставить и многие изделия "малых форм". Большинство из них не сохранилось, и они известны только по литературным описаниям. К примеру, пересказанная братьями Жюлем и Эдмоном Гонкурами — авторами обстоятельных исследований «Искусство XVIII века» и «Любовницы Людовика XV» (1859—1870) — история создания «чудесной вазы» для фруктов, некогда украшавшей Малый Трианон в Версале, форма которой была будто бы отлита из золота с «несравненной груди Марии Антуанетты». Судя по иллюстрации в книге, ваза воспроизводит тип античного сосудамастоса.

МАСТОС (греч. mastos — "сосок, грудь, холм") — античный сосуд в форме женской груди. Такие сосуды изготавливали в Древней Греции во второй половине VI в. до н. э. Его широкое устье суживается книзу, выпуклые стенки заканчиваются небольшим выступом, напоминающим сосок. В верхней части тулова расположены две ручки, одна — в вертикальном положении, другая — в горизонтальном. Форма этого оригинального сосуда получила неожиданное продолжение в искусстве Франции XVIII в.

Об иных багателях — табакерках, футлярах карманных часов, брелоках на шатленах с "эротическими сюрпризами" — можно написать отдельный очерк.

Существует теория, согласно которой игра в шинуазри, разного рода шутихи и сюрпризы служила средством "освежения чувств", преодоления пресыщенности и снятия усталости от эротического напряжения.

Стиль Рококо продолжали культивировать при парижском дворе в начале правления Людовика XVI (1774—1793) и королевы Марии Антуанетты, хотя еще ранее, при Людовике XV, в 1754 г. появился памфлет Ш. Н. Кошена, направленный против излишеств "стиля рокайля", а мадам Дю Барри вводила моду на Неоклассицизм. Это обстоятельство подтверждает принцип одновременности развития разных исторических художественных стилей и аристократическую природу искусства Рококо.

Заслуживает внимания связь эстетики Рококо с Романтизмом раннего этапа эпохи Просвещения во Франции. Еще в период Регентства, в 1704 г., Ж. А. Галлан начал публиковать собственный французский перевод сказок "Тысячи и одной ночи". Мода на шинуазри открыла путь идеям Просвещения в завуалированной форме сказок, притч, аллегорий, стилизаций. В 1721 г. появились "Персидские письма" Ш. Л. Монтескьё, в 1748 г. — "Нескромные сокровища" Д. Дидро. Изображение Востока в литературных произведениях было художественным приемом, позволяющим острее показать слабые стороны аристократической западноевропейской культуры, но, одновременно, поводом для сладострастных описаний. Ведь в представлениях европейца Восток — край утонченной неги и изысканных наслаждений. Духовная опустошенность, эмоциональная усталость на закате Рококо породила сентиментализм, который "плавно перешел" из "эпохи маркиз" в век демократических идеалов Просвещения. Эта особенность французской культуры доказывает, что художественные формы долговечнее актуальных и передовых идей.

В период Неоклассицизма середины и второй половины XVIII в. огромную популярность имели сентиментальные сочинения Ретифа де ла Бретона и Ш. де Лакло. В России в начале XIX в. А. С. Пушкин, великий классик и "запоздалый романтик", увлекался в молодые годы скабрезными стихами Э. Парни. Однако со временем игра в рокайли была отброшена и французские просветители, а за ними литераторы просвещенного XIX столетия подвергли эстетику Рококо уничижительной критике. Г. Гейне назвал первую половину XVIII в. "годами больного поколения", которое пребывало "в веселом греховном блеске и цветущем тлении". А. С. Пушкин в "Арапе Петра Великого" писал, что в период Регентства "нравственность гибла", а "государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей". Действительно, содержательная основа стиля демонстрирует быстрое измельчание: от искренней чувствительности и тонкой поэзии картин Ватто к наигранной чувственности искусства Буше и, наконец, к невыносимо сладкой сентиментальности "невинных девушек" в изображении Ж. Б. Грёза.

Каналетто "Возвращение Бучинторо в праздник Вознесения" ок. 1732 г.Стиль французского Рококо имел классическое значение для региональных разновидностей, сложившихся в то же время за пределами Франции. В Италии, в Венеции возникло так называемое венецианское рококо. Роскошь венецианского искусства соединилась с утонченностью культуры XVIII в. в живописи С. Риччи и Дж. Б. Тьеполо, к примеру в Палаццо Лабиа. Нежно-голубые и розовые краски зазвучали в пейзажах Каналетто и Ф. Гварди. Однако это искусство представляло собой не новый стиль, а дальнейшее развитие особенностей венецианской школы. Изысканностью и чувственностью эта живопись вызывает лишь ассоциации с эстетикой французского рокайля.

Наиболее яркая региональная разновидность стиля Рококо сложилась на юге Германии, в Баварии. С 1725 г. пажом у баварского эрцгерцога Максимилана II Эммануэля в Мюнхене служил Франсуа де Кювийе (Кювилье) Старший (1695—1768). Этот выдающийся мастер — декоратор, рисовальщик и орнаменталист — в 1720—1724 гг. учился в Париже. Его лучшей работой считают оформление Зеркального зала дворца Амалиенбург в Нимфенбурге близ Мюнхена.

 

Зеркальная комната замка Амалиенбург, Нимфенбург.

Этот интерьер является своеобразной параллелью Зеркального зала Отеля Субиз в Париже работы Боффрана, но превосходит его пышностью, монументальностью, насыщенностью декоративными деталями. По иронии судьбы Кювийе был карликом, и в его творчестве, как в кривом зеркале, отразились все причуды стиля рокайля. Кювийе прославился и своими графическими фантазиями, собранными в альбомах "Книга картушей" («Livre de Cartouches", 1737), "Обрывки причуд" ("Morceaux de Caprice", 1745—1755) и других (позднее эти сборники издавались в Париже). Кювийе, подобно Мейссонье, создал около пятисот рисунков для гравюр, впечатляющих экстравагантностью, бесконечной фантазией, даже вычурностью. В них есть все: от изгибающихся стен и волнистых порталов, невероятных аркад и висящих в воздухе галерей до капризных дверных ручек, извивающихся светильников и невероятных картинных рам. Индивидуальную манеру Кювийе иногда считают высшей точкой развития рокайльного стиля.

Во Франконии, в г. Байрейт (Байройт), возник несколько иной стиль, который называют "байройтским рококо". В целом в городах Южной, традиционно католической Германии в XVIII в. складывался оригинальный сплав элементов стилей Барокко и Рококо. Именно этот сплав оказал наибольшее влияние на формирование русского искусства середины XVIII в., прежде всего в творчестве Ф. Б. Растрелли Младшего.

В Саксонии влияние французского рокайля сказалось в творчестве мастеров Майссенской фарфоровой мануфактуры — Й. И. Кендлера, П. Райнике, Й. Ф. Эберлайна, а также в архитектуре Дрездена. Знаменитые дрезденские ювелиры XVIII в. сочетали в своем творчестве отдельные элементы итальянского Маньеризма, Барокко и французского Рококо.

На севере Германии в первой половине XVIII в. сложился утонченный, изысканный стиль фридерианского рококо.

В Австрии на протяжении второй половины XVIII в. господствовал пышный, немного тяжеловесный стиль "венского рококо".

В Англии стиль Рококо не получил признания, но его элементы присутствуют в раннегеоргианском стиле и в мебели прославленного мастера Т. Чиппендейла.

Одним из главных достижений эпохи Рококо считают открытие технологии и художественных возможностей европейского фарфора (первая европейская мануфактура была пущена в 1710 г. в Майссене). Тонкий, полупрозрачный, звонкий, с белоснежной поверхностью, этот материал кажется самой природой создан для искусства Рококо. Именно в эту эпоху в связи с открытием фарфора развивались жанровые разновидности мелкой фарфоровой пластики и миниатюрной красочной росписи. Искусство мастеров Майссена и Севра было дополнено своеобразной орнаментикой руанских фаянсов.

В распространении стиля Рококо важное значение имеют биографии отдельных мастеров. Так, выдающийся рисовальщик, орнаменталист и резчик по дереву Николя Пино (1684—1754), ученик отца — Пино Старшего, работавшего в Версале, и Ж. Боффрана, в 1716 г. приехал с архитектором Ж. Б. Леблоном по приглашению Петра I в Петербург. Он успешно работал в Петергофе, где в 1718—1720 гг. создал панели Дубового кабинета Петра I в Большом дворце. В 1726 г. Пино вернулся во Францию, где стал одним из ведущих орнаменталистов стиля Рококо. Архитектор Ж. Ф. Блондель Младший назвал Н. Пино "Ватто орнамента". Французские мастера внесли не самый значительный, но необходимый компонент в формирование оригинального стиля "петровского барокко" первой четверти XVIII в. в Петербурге. Позднее в Париже, в 1754 г., Н. Пино по заказу графа К. Г. Разумовского выполнил эскиз парадной кареты для Елизаветы Петровны — подарок графа российской императрице. Расписывал карету Ф. Буше, бронзовые детали выполнил Ф. Каффиери Второй. Ныне это уникальное произведение хранится в музее Московского Кремля.

Первые работы в России итальянского архитектора Антонио Ринальди (1709—1794), приехавшего в Петербург в 1754 г. (до этого архитектор работал в Украине), созданы в "стиле рокайля". Особенно замечателен интерьер фарфорового кабинета Павильона катальной горки в Ораниенбауме. Изящностью отделки и тонкостью прорисовки орнаментов он превосходит все известные образцы французского Рококо. По стенам на специально изготовленных полочках-консолях размещалась коллекция скульптурок майссенского фарфора, выполненных специально для этого кабинета.

Однако история стиля Рококо не ограничивается XVIII в. Севрская и Майссенская фарфоровые мануфактуры продолжали выпускать изделия по старым образцам. В Нойвиде изготавливали "рокайльную мебель". В XIX в. во Франции в связи с реставрацией династии Бурбонов после периода революций и войн (1815—1830) возникло "второе рококо". В 1830—1848 гг. — "третье рококо", а в период Модерна, в 1880—1890-х гг., — "четвертое рококо".

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Использование материалов сайта "Шедевры Омска", только при наличии активной ссылки на сайт!!!

© 2011/2017 - Шедевры Омска. Все права защищены.