Art Gallery

Портал для творческих людей       OksanaS200974@mail.ru        Mail@shedevrs.ru

 

Поиск по сайту

Погода в Омске

Яндекс.Погода
Сейчас 148 гостей онлайн

купить картину

Яндекс.Метрика

Мы в контакте


Иван Николаевич Крамской PDF Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 10
ХудшийЛучший 
Великие художники

ИВАН НИКОЛАЕВИЧ КРАМСКОЙ

 

Автопортрет, (1867)

"Художник - это пророк, открывающий истину людям своими творениями."

/Крамской/

 

Ива́н Никола́евич Крамско́й (27 мая [ 8 июня ] 1837, Острогожск24 марта [5 апреля] 1887, Санкт-Петербург) — русский живописец и рисовальщик, мастер жанровой, исторической и портретной живописи; художественный критик.

Крамской родился 27 мая (8 июня по новому стилю) 1837 года в городе Острогожске Воронежской губернии, в семье писаря.

После окончания острогожского уездного училища Крамской был писарем в острогожской думе. С 1853 года стал ретушировать фотографии. Земляк Крамского М. Б. Тулинов в несколько приёмов обучил его «доводить акварелью и ретушью фотографические портреты», затем будущий художник работал у харьковского фотографа Я. П. Данилевского. В 1856 году И. К. Крамской приехал в Петербург, где занимался ретушированием известной в то время фотографии Александровского.

В 1857 году Крамской поступил в Санкт-Петербургскую Академию художеств учеником профессора Маркова.

В 1863 году Академия художеств присудила ему малую золотую медаль за картину «Моисей источает воду из скалы». До окончания учебы в Академии оставалось написать программу на большую медаль и получить заграничное пенсионерство. Совет Академии предложил ученикам на конкурс тему из скандинавских саг «Пир в Валгалле». Все четырнадцать выпускников отказались от разработки данной темы, и подали прошение о том, чтобы им позволили каждому выбрать тему, по своему желанию. Последующие события вошли в историю русского искусства как «Бунт четырнадцати». Совет Академии им отказал, а профессор Тон отметил: «Если бы это случилось прежде, то всех бы вас в солдаты!» 9 ноября 1863 года Крамской от лица товарищей заявил совету, что они, «не смея думать об изменении академических постановлений, покорнейше просят совет освободить их от участия в конкурсе». В числе этих четырнадцати художников были: И. Н. Крамской, Б. Б. Вениг, Н. Д. Дмитриев-Оренбургский, А. Д. Литовченко, А. И. Корзухин, Н. С. Шустов, А. И. МорозовК. Е. Маковский, Ф. С. Журавлёв, К. В. Лемох, А. К. Григорьев, М. И. ПесковВ. П. Крейтан и Н. В. Петров. Ушедшие из Академии художники образовали «Петербургскую артель художников», просуществовавшую до 1871 года.

И.Н. Крамской «Моисей источает воду из скалы»

В 1865 году Марков пригласил его в помощники по расписыванию купола храма Христа Спасителя в Москве. Из-за болезни Маркова, всю главную роспись купола сделал Крамской, вместе с художниками Венигом и Кошелевым.

В 18631868 годах он преподавал в школе рисования общества поддержки прикладного искусства. В 1869 году Крамской получил звание академика.

В 1870 году образовалось «Товарищество передвижных художественных выставок», одним из основных организаторов и идеологов которого был Крамской. Под влиянием идей русских демократов-революционеров Крамской отстаивал взгляд о высокой общественной роли художника, принципов реализма, моральной сущности и национальности искусства.

Иван Николаевич Крамской создал ряд портретов выдающихся русских писателей, артистов и общественных деятелей ( И. И. Шишкин,  1873Павел Михайлович Третьяков, 1876; — все находятся в  Третьяковской галерее; портрет С. П. Боткина (1880)  —  Государственный Русский музейСанкт-Петербург).

Одна из известнейших работ Крамского — «Христос в пустыне» (1872, Третьяковская галерея).

Продолжатель гуманистических традиций Александра Иванова, Крамской создал религиозный перелом в морально-философском мышлении. Он придал драматическим переживаниям Иисуса Христа глубоко психологическую жизненную интерпретацию (идея героического самопожертвования). Влияние идеологии заметно в портретах и тематических картинах — «Н. А. Некрасов в период „Последних песен“», 18771878; «Неизвестная», 1883; «Неутешное горе», 1884 — все в Третьяковской галерее.

Демократическая ориентировка работ Крамского, его критические проницательные суждения об искусстве, и настойчивые исследования объективных критерий оценок особенностей искусства и их влияния на него, развило демократическое искусство и мировоззрение на искусство в России в последней трети XIX века.


ХУДОЖНИК -ГРАЖДАНИН


 

И. Н. Крамской «Мина Моисеев» (1882)Передвижники стремились глубже узнать жизнь наро­да, которому горячо сочувство­вали, проникнуть в крестьян­скую психологию, познать на­родную душу. Они пристально вглядываются в лица крестьян, пишут множество этюдов, кар­тин с изображением деревенских жителей. Русское искусство обо­гащается серией замечательных крестьянских образов, среди ко­торых «Полесовщик» (1874) и «Мина Моисеев» (1882), создан­ные Крамским.

Два разных народных типа: один полон внутренней силы, энергии, достоинства, другой - хитроватый, острый, все подме­чающий. Это живые характеры, умные, интересные. Люди, до­стойные иной, лучшей доли. Та­кими увидел их художник. Крес­тьянские образы Крамского на­ряду с образами Перова и дру­гих передвижников явились но­вым словом, сказанным в живо­писи о русском народе.

В портретном искусстве Крам­ской всегда шел по пути рас­крытия внутреннего облика портретируемого, психологии ха­рактера.

И. Н. Крамской «Полесовщик»  (1874)

 


Портрет Л. Н. Толстого, соз­данный по заказу П. М. Третья­кова,— шедевр русской порт­ретной живописи. Художник сумел почувствовать и передать главное в образе гения русской литературы. Перед нами вели­кий мыслитель в скромной ра­бочей блузе. Поза спокойная, привычная. Чуть упрямый на­клон головы, высокий лоб фило­софа, напряженный взгляд, слег­ка сдвинутые брови. Толстой Крамского велик в своей прос­тоте. Облик его создан с необы­чайной убедительностью. Стасов писал в очередном художест­венном обзоре:

«Теперь портре­ты. Конечно, здесь нынче во гла­ве всех — г. Крамской... Начи­ная с портрета графа Льва Толс­того, начинается поворот в иную сторону, и портреты Крамского получают, даже по колориту, необыкновенное значение».

И. Н. Крамской «Некрасов в период «Последних песен» (1877)Чрезвычайно выразителен и трагичен другой портрет, точнее, портрет-картина «Некрасов в период «Последних песен» (1877), написанный художником у постели умирающего поэта. Крамской открывает нам силу духа «певца гражданской скор­би», до последнего мгновения служившего своему обездолен­ному народу. Задумчивый взгляд Некрасова, выразительность по­зы, удачное композиционное решение всей картины, активно звучащий белый цвет — все слу­жит единой художественной за­даче: созданию цельного, про­никновенного образа поэта-граж­данина.

Иначе решает Крамской образ писателя-демократа М. Е. Сал­тыкова-Щедрина (1879). По­строение портрета просто и ла­конично. Умный, как бы всепро­никающий взгляд строгих глаз этого принципиального, сурово­го человека обращен и на зри­теля, и словно бы в глубь себя. Перед нами человек, который не мог равнодушно проходить мимо социальной несправедли­вости, царящей в России.

И. Н. Крамской. Портрет М. Е. Сал­тыкова-Щедрина (1879)Пластические характеристи­ки Крамского разнообразны и глубоки. Думается, мастеру не случайно всегда больше удава­лись портреты лучших представителей российской интеллиген­ции, живущих мыслью о России, о судьбе родного народа, спра­ведливости, добре, гражданском долге.

Иван Николаевич Крамской сам принадлежал к этой передовой интеллигенции. Раздумья о задачах, стоящих перед рус­ским художником, ни на мину­ту не покидали его. Порой жиз­ненная цель казалась ясной, по­рой мысль заходила в тупик, и он мучительно искал правиль­ное решение.

«Есть один момент в жизни каждого человека, когда на не­го находит раздумье, пойти ли направо или налево, взять ли за господа бога рубль или не усту­пать ни шагу злу... И вот у ме­ня является страшная потреб­ность рассказать другим то, что я думаю» — так писал Крам­ской по поводу полотна «Хрис­тос в пустыне» — своей про­граммной вещи, созданной в 1872 году и выставленной на II Передвижной выставке. Что же заставило знаменитого порт­ретиста обратиться к традицион­ному евангельскому сюжету и писать его, по собственному вы­ражению Крамского, «слезами и кровью»?

И. Крамской. Христос в пустыне. Масло. 1872.

На картине Христос изображен в тот момент, когда он прини­мает решение стать на путь праведника. Он сидит, погру­женный в глубокие раздумья. Не случайно современникам, ви­девшим картину, приходило на ум: а может, это и не Христос вовсе, а обычный человек заду­мался, выбирая жизненный путь, преодолевая свои слабости во имя высокого нравственного идеала? Подобная мысль ока­залась особенно близкой прог­рессивно настроенной русской интеллигенции 70-х годов, ви­девшей цель жизни в служении народу и отказе от личного бла­гополучия. Сам художник в письме к писателю В. М. Гаршину писал:

«Итак, это не Хрис­тос. То есть я не знаю, кто это. Это есть выражение моих лич­ных мыслей. Какой момент? Пе­реходный».

Демократическая направлен­ность картины, позиция автора были очевидны для современ­ников. Гаршин ответил Крам­скому, что его поразило в кар­тине «выражение громадной нравственной силы, ненависти ко злу, совершенной решимости бороться с ним». И. А. Гонча­ров, глядя на фигуру Христа, был буквально потрясен «внут­ренней, нечеловеческой работой над своей мыслью и волей - в борьбе сил духа и плоти и, наконец, в добытом и готовом одолении»... Демократы при­ветствовали художника, реак­ционеры были возмущены.

Крамской же продолжал на­пряженно работать. Спустя все­го три месяца после того, как была закончена картина «Хрис­тос в пустыне», он писал худож­нику Ф. А. Васильеву о вновь задуманном полотне «Хохот». В нем Крамской мечтал как бы продолжить мысль о трагично­сти судьбы человека, посвятив­шего жизнь поискам истины. «Хохот» был замыслен как мо­нументальное произведение. Крамской делал эскиз за эски­зом и сам же отвергал их. Писал очень медленно, никому не по­казывая полотно. Требования автора к себе все возрастали. Он стремился в этом произве­дении к совершенству, хотел ответить на важнейшие воп­росы современности. Но работа не давалась. Художник откла­дывал ее на время, писал дру­гие картины, портреты.

 

ЛЮБОВЬ ХУДОЖНИКА


 

Встречают по одёжке, провожают по уму, нередко говорят о первых впечатлениях при знакомстве. Иногда в качестве такой «одёжки» выступает репутация, которая заранее настраивает нас на хорошее или плохое отношение к человеку. Из-за любви к женатому мужчине про Софью Прохорову с пренебрежением говорили, что она женщина с «прошлым». И только художник Иван Крамской сумел разглядеть в ней скромную и наивную девушку с прекрасным внутренним миром.

Юная Софья отличалась удивительными простотой и доверчивостью. Она влюбилась в художника Попова, который бросил её, как только раскрылось, что он уже женат. Жизнь бедной Софьи оказалась сломана. Молодой и красивой девушке не верили, что она стала жертвой обмана, знакомые насмехались над ней, а другие женщины смотрели на неё свысока. Софья уже была готова смириться со своей судьбой, когда неожиданно встретилась с Иваном Крамским.

И. Н. Крамской «Неизвестная» (1883)

 

Иван, студент Академии художеств, был высоким худым мужчиной. Его внимательные глаза поразили Софью – казалось, они проникали в самую её душу, узнав все сокровенные тайны. А светлый взгляд девушки привлёк Ивана. Он не мог себе представить, что это прекрасное существо, похожее на ангела, способно на поступки, которые ей приписывали сплетницы. И Крамской оказался прав.

Он очень долго присматривался к Софье и заметил, что она ведёт себя гораздо скромнее других женщин, которые гордятся своей незапятнанной репутацией. Девушка никогда не кокетничала, не выставляла напоказ свою красоту и не напрашивалась на комплименты. Иван чувствовал себя с ней намного лучше, чем с другими дамами, которые во всём искали выгоду для себя.

Как-то раз Софья обмолвилась, что готова полностью посвятить себя единственному мужчине и его интересам, заботиться о его детях и помогать в делах. Но разве найдётся человек, который возьмёт в жёны опозоренную девушку? Тогда Иван не выдержал и ответил Софье, что найдётся. А через несколько дней после этого разговора он сделал ей предложение руки и сердца.

Родственники и знакомые отговаривали Крамского от этого брака. Они утверждали, что он очернит себя такой связью. Но Иван был непреклонен. В 1862 году они с Софьей повенчались, и для них начались тихие дни счастья…

В 80-е годы он создал немало выразительных женских обра­зов, к которым прежде избегал обращаться. Наиболее интерес­ными картинами тех лет стали портрет С. И. Крамской (1882), «Неизвестная» (1883) и «Не­утешное горе» (1884).

И. Крамской. Портрет С. И. Крамской, дочери художника. Масло. 1882.

В портрете С. И. Крамской изящная фигура девушки, до­чери художника, запечатлена в легком полуобороте. Поза ес­тественна и грациозна. Нежные полутона картины прекрасно подчеркивают обаяние юности. Что касается второго портре­та — «Неизвестной», до сих порне знают, с кого он писан, хотя по поводу модели было много предположений. Собственно, о данной работе и нельзя говорить только как о портрете конкрет­ного лица. Это скорее портрет-картина, представление худож­ника об идеальной красоте. Образ надменной красавицы, безуслов­но, нравился Крамскому, но, будучи человеком наблюдатель­ным, тонким психологом, он невольно передал и душевную пустоту своей модели, ее мнимую значительность. Отсюда слож­ность звучания образа «Неиз­вестной», созданного рукой боль­шого мастера.

Крамские прожили вместе 25 лет. Софья, как и обещала, действительно всегда была рядом с мужем. Она родила шестерых детей, хлопотала по хозяйству и вместе с этим успевала заниматься Петербургской артелью художников, которую Иван организовал для бедствующих коллег. Добрейшая Софья Николаевна, как называли её друзья Крамского, не только обустраивала быт артельщиков, но и улаживала их споры. Иван не раз признавал, что без неё он бы никогда не справился, а его знакомые с улыбкой вспоминали «артельный» самовар, который всегда кипел благодаря Софье. Чувствуя, как среди вспыльчивых мужчин нарастает напряжение, она сразу приглашала их выпить чаю, и внезапно оказывалось, что во время мирной беседы решить проблему намного легче, чем во время ссоры.

Жена стала для Крамского не только помощницей, но и советчицей в его творческих делах. «Молись за меня», – просил Иван, прежде чем приступить к ответственному заказу. «Если она говорит мне что-нибудь относительно моих работ, я беспрекословно подчиняюсь», – писал он друзьям.

 

«Неутешное горе» родилось из личной боли, из семейных пе­реживаний Крамских в связи с кончиной сына. Мать, скорбя­щая об умершем ребенке, напи­сана с Софьи Николаевны, жены художника. Художник-реалист шел в своей работе от частного к общечеловеческому. Потому картина и останавливает зрите­ля, заставляет его сопереживать, вызывает сострадание и надолго остается в памяти. «Это не кар­тина, а точно живая действи­тельность»,— говорил о «Не­утешном горе» Репин.


В том же 1884 году появилось полотно «Крамской, пишущий портрет своей дочери». Здесь художник добивается подлин­ной цветовой гармонии. Однако картину отличают не только жи­вописные достоинства, она ин­тересна и как авторский «доку­мент», дающий представление об одном из моментов творчест­ва художника. Вот так он рабо­тал, собранно, напряженно, вни­мательно вглядывался в модель, желая точно передать особен­ности натуры, достичь полного сходства.

Софья не покинула художника, даже когда у него открылась тяжелая стенокардия, или, как тогда говорили, «грудная жаба». Семья стала утешением для умирающего Ивана, и его глаза светились любовью при каждом взгляде на близких. Когда ему становилось грустно, Крамской приходил к жене и детям. Рядом с ними его печальные мысли отступали, и Иван радовался тому, что в молодости он поверил чистому и нежному сердцу Софьи, а не сплетням осуждающих её людей. Ведь именно благодаря этому выбору он обрёл большую и крепкую семью. А для многих современников эта счастливая семья стала примером того, какие обильные плоды дают чистота сердца и настоящее смирение даже оступившемуся однажды человеку.

Крамской   был   великим   тру­жеником. Он работал неустанно, до последнего мгновения своей недолгой жизни. Внезапная смерть настигла его, когда он писал портрет своего лечащего врача, доктора Раухфуса. Кисть, выскользнувшая из рук живо­писца, забрызгав холст, упала на пол. Так, 25 марта 1887 года умер у мольберта замечатель­ный художник, «стойкий и ре­шительный, пробивавший себе и другим пути в нетронутых целинах жизни и искусства, ув­лекающийся и увлекавший, чуткий ко всякому движению вперед и тонкий пониматель произведений ума и таланта на всевозможных поприщах, ...мас­тер, у которого училось целое поколение молодых дарований, считая его указания и одобрения выше наград академических». Так охарактеризовал Крамского бывший художественный кри­тик «Современника» и «Отечест­венных записок» П. Ковалев­ский.

И таким навсегда останется в нашей памяти Иван Николаевич Крамской — художник-граж­данин, художник «высокой це­ли», слитый, сплавленный со своей эпохой, великий труженик, блестящий мастер портрета, ко­торый он считал тончайшей ме­рой измерения высоты и движе­ния искусства, живая русская творческая душа...

И. НЕНАРОКОМОВА


КРАМСКОЙ ОБ ИСКУССТВЕ


 

Рисование и живопись с натуры, то есть упражнение в этюдах, мо­жет и должно наполнять все время занятий в школе. Выпускать уче­ника на самостоятельную дорогу не следует раньше, пока не будет им усвоено действительное знание про­порций человеческого тела, меха­ника его движений, словом, то, что теперь разумеют в Академии под словом «рисунок».

Из статьи «Судьбы русского искусства», декабрь 1877 г.

 

Рисунок в тесном смысле — черта, линия, внешний абрис, в на­стоящем же смысле это есть не толь­ко граница, но и та мера скульп­турной лепки форм, которая отве­чает действительности. Слишком углубленные впадины или излишне выдвинутые возвышенности суть погрешности против рисунка. Со­вершеннейший рисунок будет тот, в котором плоскости и уклонения форм верно поставлены друг к дру­гу, и величайший рисовальщик бу­дет тот, кто особенность всякой фор­мы передает столь полно, что зна­комый предмет узнается весь по одной части. Рисунок чаще дости­гает объективности, нежели крас­ка.

Из письма А. С. Суворину, 18 февраля 1885 г.

 

Говорят, например: «Поеду по­учусь технике». Господи, твоя воля! Они думают, что техника висит где-то, у кого-то на гвоздике в шкапу, и стоит только подсмотреть, где ключик, чтобы раздобыться техни­кой, что ее можно положить в кар­машек и, по мере надобности, взял да и вытащил. А того не поймут, что великие техники меньше всего об этом думали, что муку их состав­ляло вечное желание только (толь­ко!) передать ту сумму впечатлений, которая у каждого была своя осо­бенная. И когда это удавалось, ког­да на полотне добивались сходства с тем, что они видели умственным взглядом, техника выходила сама собой. Оттого-то ни один действи­тельно великий человек не был по­хож на другого, и оттого часто ху­дожник, не выезжавший ни разу за околицу своего города, производил вещи, через 300 лет поражающие.

Из письма В. В. Стасову, 19 июля 1876 г.

 

Точно я прав в самом деле, что мысль, и одна мысль создает тех­нику и возвышает ее. Оскудевает содержание, понижается и достоин­ство исполнения.

Из письма И. Е. Репину, 23 февраля 1874 г.

И.Н. Крамской Портрет Раухфуса

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Использование материалов сайта "Шедевры Омска", только при наличии активной ссылки на сайт!!!

© 2011/2017 - Шедевры Омска. Все права защищены.